ОЯТ — очумелые ядерные технологии

probi

 Знание – сила!

Заразы всякой в Челябинской области выше головы, каждая из них – зло. Остановимся пока, однако, только на радиации, так как она нынче – злоба дня.

Что такое радиация – знает, считай, каждый: это – излучение. Не надо быть ни врачом, ни физиком, чтобы уяснить себе опасность, которую несет это излучение. Что оно за зверь такой, какова его природа, каков механизм его действия на человека – знать не обязательно. Важно знать одно – если вы попали в зону действия этого излучения – вам будет худо. Причем сразу вы этого можете и не ощутить: последствия скажутся, может быть, только через несколько лет. А могут на вас лично и никак не сказаться, но вот ребенок ваш вдруг родится без рук или ног, или нормальным с виду, но  больным внутри. И произойдет это от того, что когда-то (может быть, даже в раннем детстве) вы «хватанули дозу» – то есть подверглись этому самому излучению, даже и не заметив того. Как так? Да просто: ходили по земле, которая «звенит», или пили воду, которая «фонит», или съели рыбу, у которой кости со стронцием,… — мало ли? Ведь весь «звон» и «фон» никак не унюхаешь, об него ведь не обожжешься.

Но это трудно – беречься от того, что никак почувствовать нельзя. Да и как узнать, что здесь  ходить нельзя, или что воду пить нельзя или рыбу нельзя есть: ничем не поймаешь же эту заразу: ни глазом, ни ухом, ни носом?

Выход один – надо точно знать: сюда не ходить, эту воду не пить, эту рыбу – не есть. Знание – сила. В данном случае знание – здоровье и сама жизнь и вас самих, и ваших детей и внуков.

В Челябинскую область  скоро повезут чужие радиоактивные отходы, то есть будет новая зараза. Не худо бы знать, а каково уже имеющееся радиоактивное заражение области?

Ядерные производства на территории Челябинской области сосредоточены в основном в Аргаяшском и Каслинском районах, но радиоактивному заражению подвержена территория всей области.

Произошло это по нескольким причинам.

Откуда зло на наши головы?

    Во-первых, на нашу область, как и на весь земной шар вообще, на протяжении десятков лет сыпалась радиоактивная пыль со всех полигонов мира: нескольких собственных, а так же американских, французских, английских… Как кто где взорвет свое чудо «мощностью от 20-ти до 100 килотонн», так всему миру и нагадит на голову. Больше прочих себе гадили мы сами, так как ни физики-ядерщики, ни их заказчики-генералы меры в испытаниях, как известно, не знали.

А сыпало сверху по-разному, вовсе не равномерно. Есть у нас в области места, где фон радиационный запредельный. И не из-за «Маяка», а вот из-за того «глобального загрязнения». Есть и карты с отмеченными местами, где уровень чрезвычайно высок. Но все это — секрет из секретов. Преступный такой секрет ядерщиков и властей.

    Вторая причина – это, конечно же, «Маяк» – зло, которое он принес (и приносит!) области, не сравнимо ни с чем. Вся история ядерного производства «Маяка» – это история преступлений. Всяких. В том числе и против человечества. Привычной уголовной части преступлений (расстрелы заключенных, строивших комбинат, депортация коренного населения – аргаяшцев, каслинцев, кунашакцев, кыштымцев.., использование заключенных и солдат при ликвидации множественных аварий без оповещения  их о последствиях облучения и так далее) мы тут не касаемся: рассматриваем только то, что связано с отравлением сотен тысяч людей.

Кролики и удавы.

    Первое из известного – это сброс жидких радиоактивных отходов в реку Теча: конец сороковых – начало пятидесятых (по официальной версии). Отравили сотни тысяч людей. Никто за это не ответил. Напротив – Ленинские и Государственные премии лились в это время на ядерщиков рекой. С внешней стороны колючей проволоки раздавались рыдания родственников умерших, с внутренней – тосты за Сталина и Берию на банкетах по случаю получения очередной премии за новое «изделие». Последствия заражения Течи не ликвидированы до сих пор. Мало того: несколько сел на берегах реки очевидно специально не выселялись для того, чтобы военные врачи могли наблюдать длительное действие радиации на организм человека. В стране для этих наблюдений при ядерном комплексе были созданы специальные медицинские НИИ, кроликами и мышами для которых и явились муслюмовцы и бродокалмакцы. Эти наблюдатели в белых халатах точно так же, как и их единоверцы-ядерщики, выкрикивали здравицы в честь НКВД, обмывая очередной орден за свои исследования. (Забегая вперед, скажем, что как раз один из таких НИИ и дал заключение о том, что радиоактивную рыбу из Алабуги можно есть без ограничений – новых кроликов, видимо, себе начал заготавливать, так как теченская «когорта» с годами сильно поредела?)

     Второй крупный (опять же – из известных) инцидент случился на «Маяке» в 1957 году, когда из-за халатности и непрофессионализма «маяковцев» взорвалась емкость с радиоактивными отходами. То, что  вылетело и поднялось  в воздух, разнеслось на несколько сотен километров вокруг. Опять образовалось пятно с радиоактивным заражением, несовместимое с жизнью человека.

В неспешном, однако, порядке вновь выселили далеко не всех: прожорливому удаву НИИ по наблюдению медленной смерти требовались все новые кролики. Территорию, на которую выпали радиоактивные  вещества, вылетевшие  из хранилища «Маяка», назвали ВУРСом (Восточно-уральским радиоактивным следом).

Из ВУРСа выселяли деревни с русским преимущественно населением, национальные меньшинства (татар, башкир) оставляли. При этом оформлялись бумаги, что и эти деревни отселены…! То есть по бумагам выходило, что нет на ВУРСе населенных пунктов.

Такова судьба, например, Татарской Караболки: по бумагам эта деревня давным-давно выселена. Скоро так будет и на самом деле. Только отселена эта деревня будет не в Тахталым, как значится в лживой совершенно секретной бумаге, а на деревенские кладбища, коих в тысячной Караболке уже семь (!) И если всегда и у всех кладбища расположены за жильем, где-нибудь в леске или поле, то карабольские кладбища – среди домов. Смерть стала столь будничным явлением (помощник местного муфтия сообщил, что бывают дни, когда хоронят трех-четырех человек), что рядом со свежими могилами (буквально за оградкой) люди спокойно распахивают огород и садят там овощи.

Писать властям, президентам, депутатам карабольцы уже устали. Отписок у них уже не один том – и никакого эффекта. Из трех тысяч населения 57-го года сегодня в Караболке проживают около пятисот человек. И власти – такое впечатление – выжидают. С теми темпами смертности, что в Караболке, ждать осталось не долго: до будущих выборов дотянут немногие. А чтобы вернее добить больных людей областные власти развернули широкую кампанию по изъятию удостоверений ликвидаторов аварии 57-го года у тех «счастливчиков», которые смогли их получить. Цинизм работников областной администрации не знает границ.

Третий фактор

    Третьим фактором губительного влияния «Маяка» являются (пока что это предположение, но очень близкое к уверенности предположение!)   тайные подземные хранилища жидких радиоактивных отходов  (ЖРО) «Маяка» на территории Аргаяшского района. Всем известно ставшее аксиомой утверждение, что под озером Карачай – приемнике ЖРО «Маяка» образовалась «линза» с радиоактивными отходами. И что будто бы эта «линза» «мигрирует» в сторону Челябинска со скоростью 90 см в год. И поэтому до Челябинска ей не добраться в обозримом (и необозримом) будущем – спите спокойно. (А то, что в этом случае на пути пресловутой «линзы» находились бы сотни других населенных пунктов сну челябинцев мешать не должно!)

У нас есть веские основания предполагать, что никакой реальной «линзы» под Карачаем нет – она исключительно виртуально-политическая. И никак никакая подземная «линза» не может «мигрировать» ни 90, ни 9 сантиметров в год, ибо все пещеры стоят на месте (а «линза» просто обязана быть полостью в толще земли), а не движутся внутри земной коры.

Так вот, по нашему мнению, «линза» – это виртуальный мир, придуманный атомщиками для того, чтобы скрыть правду о реальных подземных хранилищах, подготовку которых вели геологи на севере Аргаяшского района в первой половине 60-х годов. Известно доподлинно, что в эти годы там производились масштабные геологоразведочные работы по поиску подземных полостей с водой – для размещения в них ЖРО «Маяка». Известно, что когда полости обнаруживали, то из них выкачивали воду, освобождая их для отходов «Маяка».

Власти (и «Маяк») упорно молчат об этих работах.

Фонд «Экология», проводивший исследования воды в Аргаяшском  районе, обнаружил во всех пробах, на всех горизонтах (от 3 до 80 метров глубиной) стронций-90 и Cs-137, то есть искусственные радионуклиды. «Линза», как утверждает «Маяк», остановилась у поселка Новогорный. Так откуда же эта зараза в Норкино, Н-Соболева, самом Аргаяше? Простая логика подсказывает – из этих самых тайных подземных хранилищ, которые никуда не движутся, просто, просачиваются в подземные воды. И никто не знает, как давно и как интенсивно…

Кстати о плутонии

    В 67-ом году лето было засушливым,  и Карачай обмелел. Ветер, частый гость засух, разнес обнажившиеся радиоактивные илы по округе. Опять на десятки километров. А то и на сотни. На этот раз зараза легла не по ВУРСу, а как пришлось. Вслед за этим  обезумевшие ядерщики кинулись Карачай засыпать, то есть… выдавливать миллионы накопленных в нем Кюри в те самые подземные воды, травя всех в округе и стронцием, и цезием, и плутонием…

    Кстати о плутонии. Про него как-то принято помалкивать. Настолько помалкивать, что и нормы на его содержание в воде или почве нет. Есть только цезий и стронций. И все санврачи в ладоши хлопают, проверяя тот или иной продукт: цезий-стронций в норме, — вот и ешьте, граждане. И – молчок про то, что плутоний, в отличие от Cs-137 и Sr-90, практически не распадается ( период полураспада плутония 24000 лет по сравнению с 30-тью у стронция-цезия), а токсичность его в 10000 раз выше, чем у последних. Для того чтобы «подхватить»  «раковую» дозу плутония его требуются микроскопические количества. А его в Челябинской области… Потому и помалкивают санитарные врачи в то время, когда они должны бы кричать и кричать.

 

Читайте еще