Речь представителя истца на суде по «озерским отказникам»

ozersk-logo

Уважаемый суд!

Я являюсь представителем человека, которого осудили, потом за хорошее поведение условно-досрочно освободили и теперь он возвращается к себе домой, что и естественно, и правильно: здесь его семья. К тому же и деваться сейчас ему некуда, ещё и поэтому он пытается приехать к себе домой, к родителям приехать, а его сюда не пускают. Отказывает ему в этом ответчик – администрация города Озерска, которая по закону о ЗАТО оформляет въезд в город, а также оформляет регистрацию на постоянное проживание. Администрация при отказе ссылается на другого ответчика — Управление ФСБ по г. Озерску, что, якобы согласно закону о ЗАТО, нужно получить согласование на въезд от ФСБ, а ФСБ такого согласования не дает. ФСБ, в свою очередь, отказывает по той причине, что согласование якобы предусматривает допуск к государственной тайне.

Поскольку я знаком с системой допуска к государственной тайне (эта система описана в законе «О государственной тайне») и с порядком оформления въезда в ЗАТО, изложенном в «Положении о порядке обеспечения особого режима в закрытых административно-территориальных образованиях, на территории которых расположены объекты Министерства Российской Федерации по атомной энергии», то я думаю, что в данном случае ФСБ лукавит, говоря, что для того, чтобы въехать в ЗАТО, любому человеку, любому гражданину, который пытается это сделать, необходимо пройти оформление к допуску к государственной тайне.

ФСБ, согласовывая заявление о въезде, всего-навсего проводит проверку тех сведений, которые сообщаются ему в этом заявлении, т.е. проверку анкетных данных. Если ФСБ, сверяясь со своими источниками, находит, что данные не соответствуют действительности, она и отказывает в согласовании. Ни о каком допуске к государственной тайне заявителя, ни о каком оформлении этого допуска речи не идёт. А вот в данном случае, в случае, о котором сейчас идёт речь, ФСБ вообще не занималась проверкой данных, изложенных в анкете, а по каким-то причинам вдруг взяла на себя роль нравственного судьи, решив, что надо поставить заслон на пути в город бывших осуждённых, и потому просто взяла и не согласовывала анкету, которая к ней пришла, отправив её обратно в администрацию города. И при этом ФСБ говорит, что анкета не может быть согласована, поскольку допуск к государственной тайне не может быть оформлен заявителю поскольку в законе «О государственной тайне» существует указание, что гражданину может быть отказано в допуске к сведениям, составляющим государственную тайну, если у него имеется неснятая и непогашенная судимость за совершение тяжкого преступления. Статья Уголовного кодекса, по которой был осуждён мой доверитель, как раз относится к такой категории преступлений и по этой причине ему отказывают сначала в согласовании анкеты (ФСБ), а, вслед за этим, в оформлении пропуска на въезд в город и, понятно, вообще в проживании в Озёрске.

Я особенно хочу обратить внимание суда на этот факт: въезд в город моему доверителю не оформляется по той причине, что из-за наличия у него неснятой судимости за тяжкое преступление ему отказывают в допуске к государственной тайне. А оформление допуска к государственной тайне, как утверждает и ФСБ, и администрация города и не участвующая в деле прокуратура (но есть её официальное заявление по рассматриваемому сейчас вопросу) является непременным условием для любого жителя Озёрска. Такой допуск, как заявляют ответчики, оформляется каждому жителю этого города, который достиг 16 (а сейчас 14-ти) лет. В таком случае я прошу ответчиков представить суду распоряжение руководителя предприятия (в данном случае – либо распоряжение главы администрации г. Озерска, либо распоряжение руководителя ПО «Маяк») об оформлении моему доверителю допуска к государственной тайне — то самое распоряжение, по которому он был допущен к сведениям, составляющим государственную тайну, когда проживал в Озёрске до осуждения. Вслед за этим я прошу ответчиков предоставить суду ещё одно распоряжение: о лишении моего доверителя допуска к сведениям, составляющим государственную тайну, в связи с осуждением его за совершённое преступление. Такие распоряжения (приказы) — обязательное условие для оформления указанного допуска. Собственно говоря, они и являются этим самым допуском. Кроме этого, пусть ответчики назовут номер справки о допуске моего доверителя к сведениям, составляющим государственную тайну — ведь такая справка имеется у каждого допущенного к гостайне. Я уверен, что ни означенных приказов, ни номера справки наши ответчики ни сейчас, ни спустя любое время, которое им может дать суд, не предоставят по простой причине, что они никогда не оформляли ему допуска к гостайне. Просто потому что в этом нет никакой необходимости: в Озерске проживает более 90 тысяч населения, из них допуск к гостайне если и имеет тысяч 16, то это будет очень хорошо. Остальные такого допуска не имеют и спокойно проживают в этом городе годами, а кто и всю жизнь.

Понятно, что ЗАТО — это ЗАТО, это территория с особым режимом. Существует специальное постановление правительства РФ № 693 о том, как обеспечивается этот режим. И в этом постановлении, которое является основой для оформления всевозможных пропусков для въезда сюда, в том числе и для постоянного проживания, четко указано, что сюда могут заехать те люди, с которыми предприятия заключают договор. Если въезжают мама с папой, то и дети автоматически въезжают. Если дети здесь рождаются — они автоматически становятся жителями закрытой территории, но никакого допуска к гостайне при этом не получают.

Далее. По сути дела, отказывая во въезде домой, администрация присуждает моему доверителю второе наказание, по сути дела так, как это было в тридцатые и последующие годы сталинского режима: минус 10 (20, 40, 50…) — т.е., после освобождения человеку запрещалось проживать в тех или иных населённых пунктах. Какие конституционные права у администрации (ФСБ) есть на это? — Никаких. Правосудие в России может отправлять только суд и более никакой другой государственный институт. Это одно.

Второе: норма закона, которая когда-то в нашей стране запрещала человеку после отбытия основного наказания проживать там-то или там-то, отменена. Сейчас нет такого. Никто не в праве принять решение, не основанное на законе.

И если бы даже суд запретил моему доверителю после отбытия наказания проживать в каких-либо местах, тогда по сути он бы наказал его за одно и то же преступление, а такого быть не может, т.к. и это запрещено Конституцией.

Конституция РФ, как известно, имеет прямое действие. Принятым решением, отказывающим во въезде в город, администрация Озёрска нарушает сразу несколько конституционных прав, предусмотренных следующими статьями Конституции.

Статья 21 Конституции говорит о том, что никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Отказывая моему доверителю в возвращении к домашнему очагу, заставляя его обивать пороги чиновничьих кабинетов администрация города и ФСБ разве не унижает человека? Разве не умаляет его человеческое достоинство? Вместо того, чтобы просто выполнить требуемые формальные процедуры по оформлению въезда в город, чиновники администрации вместе с офицерами ФСБ устраивают унизительный марафон мытарств как моему доверителю, так и его семье.

Статья 27 гарантирует каждому, кто законно находится на территории Российской Федерации, право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства. Мой доверитель как имел это право, так и имеет до сих пор. Он проживал в этом городе с рождения, он является сыном людей, которые постоянно проживают и работают в этом городе, он зарегистрирован в этом городе постоянно (т.е., и формальные процедуры им соблюдены), почему же его лишают этого права?

Статья 32 Конституции гарантирует моему доверителю, как гражданину РФ, право избирать и быть избранным в органы государственной власти, т.е. участвовать в управлении государством. Отказывая моему доверителю во въезде в город, в котором он имеет постоянную регистрацию, администрация города и ФСБ лишают его этого конституционного права.

Далее, статья 34 предоставляет гражданину РФ, которым является мой доверитель, право свободного использования своего имущества для любой, не запрещённой законом, деятельности. Как же он может реализовать это право, когда его не пускают к своему имуществу, которое находится в городе?

Статья 35, дополняя положения предыдущей статьи, говорит о том, что право частной собственности охраняется законом и что никто не может быть лишён своего имущества иначе как по решению суда. Моего доверителя суд имущества не лишал. Но администрация города вкупе с ФСБ, почему-то взяла на себя судебные полномочия и лишила имущества моего доверителя?

Статья 38 Конституции говорит о том, что забота о детях и родителях — равное право и обязанность родителей и трудоспособных детей. Как же мой доверитель сможет реализовать это своё конституционное право и выполнить свою конституционную обязанность, если его ответчики не допускают ни до детей, ни до родителей?

Следующая статья, которая определяет право гражданина РФ — статья 39, которая говорит о том, каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать вид деятельности и профессии. Как мой доверитель может это право реализовать, если у него нет элементарной регистрации? В стране действует закон о свободе передвижения действует в стране, введённый им институт регистрации посерьезнее, чем бывшая прописка. Лишая моего доверителя возможности въехать сюда и восстановить приостановленную регистрацию, его лишают его права устроиться на работу, которую он выполнял до осуждения — т.е. лишают конституционного права выбирать вид деятельности и профессию.

Право, предусмотренное статьёй 40 — право на жилище. Тут и говорить долго не приходится — жилище у человека просто отнимают. На каком основании?

И, наконец, статья 41: каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Это право нарушается отказом администрации города и ФСБ оформить въезд в город моему доверителю, т.к. он не может его реализовать, поскольку в стране действует порядок страховой медицины, а доверитель мой, как было ранее сказано, не может устроиться на работу, получить страховой полис. Стало быть, он не может получить медицинскую помощь в этих условиях.

И самое последнее, что хотелось бы сказать по поводу Конституции.

Статья 55 Конституции (пункт 3) говорит о том, что права и свобода человека могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Это положение Конституции устанавливает нормы для законодателей — в том случае, если они соберутся принять тот или иной закон, ограничивающий права граждан России. Наши ответчики, в который раз присваивая себе несвойственные им полномочия (то суда, а то, как сейчас, законодателя), решили установить свои законы на отдельно взятой закрытой территории, как-то забыв о том, что их полномочия — законы соблюдать, а не устанавливать. Поэтому их ссылка на эту статью Конституции, как бы это помягче сказать, уж очень некорректна. Как говорят в народе: что-то много они на себя берут. Но даже если и позволить им такую вольность — издавать федеральные законы, на что они и предъявили сейчас претензию, то хотелось бы услышать от них сколь-нибудь внятное объяснение по поводу того, каким образом, в соответствии с этой статьей Конституции, пребывание моего доверителя г. Озерске может подорвать основы конституционного строя России, создать угрозу нравственности, здоровью, нарушить права, законные интересы других лиц, создать угрозу безопасности и обороноспособности страны? По-моему, очевидно, что ответа на этот вопрос просто не существует.

В 1998 году, вступая в Совет Европы, Россия ратифицировала Европейскую Конвенцию по защите прав человека и основных свобод. Таким образом, данная Конвенция приобрела для Российской Федерации высшую, даже по сравнению с Конституцией РФ, юридическую силу.

Уважение семейной жизни — в рамках ст. 8 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод — с очевидностью влечет обязательство государства по обеспечению воссоединения родителей со своими детьми. Практика Европейского Суда по правам человека (Moustaquim v Belgium, judgment of 18 Feb. 1991.; Mehnri v France, judgment of 26 Sept. 1997) говорит о необходимости совместного проживания семьи как инструмента реализации права на уважение семейной жизни. Сохраняя за государством большой предел полномочий в этом вопросе Европейский Суд указал ряд факторов, которые необходимо при этом учитывать: время пребывания; наличие семейных связей и социального круга в месте общего проживания; характер взаимоотношений с теми членами семьи, которые остаются за пределами совместного проживания; любые другие обстоятельства личного характера, такие как здоровье и психологические факторы, которые могут означать, что разлучение может оказать драматическое влияние на человека.

Часть 2 статьи 8 Европейской Конвенции гласит, что не допускается вмешательство со стороны государственных органов в осуществление этого права, за исключением вмешательства, предусмотренного законами и необходимого в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, общественного спокойствия, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Т.е. и международные правовые документы, имеющие высшую по сравнению с Конституцией РФ, юридическую силу, содержат те же нормы по правам человека, что и приведённые нами здесь конституционные нормы. Казалось бы — чего ещё?

Ещё есть Определение Конституционного Суда Российской Федерации ( № 420-О от 25 декабря 2003г.), который, рассматривая 25 декабря 2003 года дело о проверке конституционности ряда положений Закона Российской Федерации «О закрытом административно-территориальном образовании» по запросу Сормовского районного суда города Нижнего Новгорода, указал: «…оспариваемыми положениями стаей 3 и 4 Закона Российской Федерации «О закрытом административно-территориальном образовании» — по своему действительному смыслу — не запрещается гражданину, имеющему постоянное место жительства на территории закрытого административно-территориального образования и покинувшему его в связи с лишением свободы по приговору суда, по отбытии наказания вернуться к постоянному месту жительства на территории указанного образования и проживать в жилом помещении, которое он занимал ранее в качестве нанимателя или собственника. Не содержится таких запретов и в утвержденных Правительством Российской Федерации Положении о порядке обеспечения особого режима в закрытом административно-территориальном образовании, на территории которого расположены объекты Министерства Российской Федерации по атомной энергии…». Т.е. имеющийся сегодня спор уже был предметом разбирательства даже в Конституционном Суде страны. И решение по нему было вынесено в пользу человека, испытывавшего те же трудности, что и мой доверитель, но только в другом закрытом административно-территориальном образовании — городе Сарове.

И тем не менее, зная всё это, и администрация Озёрска, и Управление ФСБ по городу Озёрску грубейшим образом нарушают фундаментальные конституционные права граждан России, являющимися жителями города Озёрска, освободившимися из заключения.

При этом эти структуры понимают (и знают!), что проживание в ЗАТО не означает безусловный доступ к сведениям, составляющим государственную тайну, а равно не исключает работы проживающих лиц по специальности, не связанной с допуском к таким сведениям. В то же время законодательство закрепляет и иные способы защиты государственной тайны, помимо превентивного оформления допуска к ней. Это, в частности, установление уголовной ответственности за сбор, передачу либо распространение таких сведений, независимо от того — был ли оформлен соответствующий допуск к ним или нет (ст.275, 276 УК РФ).

Реализация семейных прав не может ставиться в зависимость от наличия либо отсутствия допуска к различного рода сведениям. Разлучение членов семьи, ранее проживавших совместно на законных основаниях на территории ЗАТО, по мотивам отсутствия у одного из них возможности получить доступ к сведениям, составляющим государственную тайну, не может быть расценено иначе как вмешательство в семейную и личную жизнь и никакими «интересами национальной безопасности» такое нарушение прав человека оправдано быть не может. А наличие иных законных способов защиты таких сведений (отказ в предоставлении определенной работы, установление уголовной ответственности за разглашение и др.) проявляет данный подход (отказ во въезде в город) как совершенно излишний и, главное, не основанный на законе, акт.

Поскольку, согласно части 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод, а также, исходя из положений части 4 статьи 15, части 1 статьи 17 и статьи 18 Конституции Российской Федерации, права и свободы человека, согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, а также международным договорам Российской Федерации являются непосредственно действующими в пределах юрисдикции Российской Федерации, что они определяют смысл, содержание в применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправлением и обеспечиваются правосудием, считаю, что заявление моего доверителя подлежит удовлетворению по той причине, что его конституционные права нарушаются, а оснований для этих нарушений не только нет, но и быть не может по определению. Так, как ведут спор наши ответчики: есть у них основания нарушать права человека или нет, – идти просто не может: нарушать конституционные права граждан не может никто и никогда. Речь может идти только о том, есть ли это нарушение или нет? Мы постарались доказать и показать, что есть. Это нарушение зафиксировано в отказе администрации г.Озёрска и Управления ФСБ по городу Озёрску оформить въезд в город моему доверителю. Кроме того, факт нарушения прав моего доверителя подтверждают и сами ответчики, утверждая, что у них были основания их нарушить?

Исходя из всего этого, прошу суд заявление моего доверителя с просьбой обязать Администрацию города Озёрска и Управление ФСБ по городу Озёрску оформить ему въезд в город для постоянного проживания, — удовлетворить.

Читайте еще