…И возвращается книга

bukbook

Мне больно, значит, я жив.
В. Буковский
«И возвращается ветер…»

Сначала мы услышали главы из нее по «голосам». Страстная, полная нездешнего достоинства и бесстрашия трагическая повесть…

Потом она была опубликована в журнале «Театр». Сейчас он, зачитанный и распавшийся на отдельные листки, лежит в книжном шкафу свидетелем невозможного: опубликовали «И возвращается ветер…» Буковского!

А потом была книга просто купленная в магазине и мигом исчезнувшая из продажи.

…Когда в ноябре 93-го арестовали мужа, следователь поначалу пытавшийся втереться к нам в доверие, спросил: может, хотите что-нибудь передать Николаю Алексеевичу?» – «Да, книгу. Заодно и сами прочитайте. Может, поймете, в какую игру играете». Книгу передал. Сказал, что не прочел – не было времени, «такая работа». Врал. Было ощутимо, что просто уже потерял надежду договориться. Так и уехала книга по этапу в изолятор… И вернулась только ранней весной, вместе с зимними вещами, которые разрешили передать домой, когда привезли Николая для очередных «следственных действий». Тогда уже скопилась в его «бауле» целая библиотека. Стояла я в пустом вестибюле милиции с этой сумищей. «Как же вы такая хрупкая все это потащите?» – Слава Белов, зам начальника ИВС, вскоре ушедший с этой работы и уехавший из города. До дома довез меня вызванный им милицейский УАЗик, который через пару месяцев доставит оперативников на обыск нашей квартиры. Больше всего я тогда боялась, что наложат арест на книги и обнаружат рукописи, переданные из изолятора. Но они лениво поперекладывали вещи с места на место под бдительным оком понятых: пенсионера Игната и сантехника Никиты. Непонятно, зачем вообще приезжали? «Арест на имущество не накладывается за неимением такового» – строка из протокола.

Вскоре я возвращалась домой из недельной командировки, и в автобусе ко мне подошел знакомый. «А правда, что Коля дома?» – «Молчи…» – закрыла лицо руками (не смей надеяться!), но уже знала, знала. И он открыл дверь. А несколько дней спустя, был звонок из Англии. «Это Буковский. Как у вас дела?»

Несколько разговоров, ощущение постоянной внутренней связи, как будто знакомы давным-давно, и радость от подтверждения своих мыслей, оценок, впечатлений. И слова, стоящие дорого: «Здорово, что где-то, в черте какой смертельной провинции есть люди, которые не перестали бороться!» Выше оценки не было в жизни.

Прошло время, мы так и живем в той самой смертельной провинции. И так же работаем. Та книга, чья бумага пропитана тюремным запахом, пропала. Кто-то не вернул.

…В 2005 году оказались в Лондоне. Списались, созвонились с Буковским и поехали к нему в Кембридж. Сидели, пили чай, говорили обо всем. Привезли ему сигареты «Прима» («Пр-и-имочка!» – нежно) и фотографии русских пейзажей («Тоскливые просторы» – с иронией). Не надеялись тогда, что через два года он вернется в Россию кандидатом в ее президенты.

…На следующий день после нашей поездки в Кембридж мы познакомились с еще одним уникальным человеком – экспертом по России профессором русского языка достойнейшим Мартином Дьюхерстом. На встречу он притащил целый рюкзак книг. «Это вторые экземпляры. Чтобы приносить в дом новые книги, нужно освобождать полки. Возможно, что-нибудь возьмете?» Дух захватило от этих книг. И среди них – первое издание «Ветра». В такие совпадения всегда верится с трудом. И такие подарки не часто подкидывает судьба.

…Еще через пару месяцев мы поехали в женскую колонию в Нижний Тагил. Так как привезли и книги, то прошли и в библиотеку. И увидели там «Ветер». Увы, нечитаный, с оторванным наискось, будто на самокрутку, титульным листом. И, каюсь, выменяли мы его у библиотекарши на мешок дамских романов.

Вот так собрались они вместе: первая легальная публикация, первая разрешенная на родине книга, первое запрещенное в России заграничное издание.

А этой осенью книга вернулась в Россию вместе с автором. Вот она, живая.

И снова на Маяке звучат страстные, полные нездешнего достоинства и бесстрашия слова.

Татьяна Щур

9 ноября 2007 года

Читайте еще

алкобарьер и макоревич история