Возможна ли гуманизация пенитенциарной системы в России?

NA2

Что сегодня плохо в системе исполнения наказаний? Наверное, то же, что и всегда: угнетение личности в местах лишения свободы. При этом угнетаются все: и заключённые, и охранники. Но если для вторых пребывание там — это работа (вроде как сами выбрали долю), то первые попадают туда не по своей воле, потому о них и речь.

Что значит угнетение личности? А всё: и физические страдания, и нравственные.

К физическим можно отнести достаточно некомфортные условия жизни (не лучшее питание, холод, необходимость рано вставать, поздно ложиться, выполнять не приносящую удовольствия работу…). К нравственным: та же необходимость жить по не тобой установленному распорядку, обязанность что-то исполнять, но, главное, — терпеть придирки как администрации учреждения, так и соседей по неволе – и те и другие могут вымотать до смерти (абсолютно реальной).

Есть ли пути если уж не искоренения этого, то, хотя бы, смягчения условий не скажу жизни — нахождения там? Именно сейчас, в той системе политических, экономических, нравственных условий и ориентиров, которые существуют ныне в России?

Мне кажется, что – есть. И эти пути совершенно реальны и, как любят нынче говорить, малобюджетны.

Начну с наиболее простого: устранение физических страданий, т.е., улучшение питания, обеспечение теплом на улице и в бараке (использую сложившиеся термины).

Известно, что финансирование пенитенциарных учреждений государством совершенно недостаточно. Не хватает денег ни на полноценное питание, ни на одежду заключённым, ни на ремонт помещений, ни на оплату энергии. Что делать?

Выход проглядывается простой: снять ограничения на поступление в зону гуманитарной помощи. Я говорю не о той «гуманитарке», которая широким потоком и сейчас идёт в колонии, тюрьмы, СИЗО (то, что родственники заключённых в качестве взяток поставляют зоне за облегчение условий содержания своих: краска, стройматериалы, всевозможная утварь, деньги и т.д.), значительной частью при этом оседающая в карманах начальников колоний, из замов, начальников отрядов и проч., а о том, что надо изменить законодательство (Уголовно-исполнительный кодекс, закон о содержании следственно-арестованных, правила внутреннего распорядка, нормы питания, вещевого довольствия осуждённых и т.д.) и полностью снять ограничения на поставку в зоны родственниками любой гуманитарной помощи, с одной стороны, и предоставлением осуждённым права пользоваться деньгами, вещами и проч. – без ограничений по видам режима (виды режимов надо просто отменить как институт). Образно говоря, пусть тюрьму кормит мир. Не в том смысле, что только он, исключая государство, а в том, что для мира снимаются все ограничения на оказание гуманитарной помощи тюрьме.

Предвижу возмущённый окрик: им что там – райские условия хотят создать? Их наказали – пусть терпят, а так и наказания не получится! Не соглашусь по простой причине: их – наказали или приговорили к издевательствам? Вот то-то. Хорошо бы всем помнить, что наказание может быть только одно: лишение свободы. И свободы территориального нахождения – и никакой более (понятно: не пить, наркотики не употреблять и прочее – но мы же серьёзно говорим, потому на объяснение общепринятых способов общежития времени не тратим). Общество отгородило от себя преступника – и этого обществу должно быть достаточно. Это одно.

И второе: а кто сказал, что после снятия ограничений в тюрьму хлынет поток яств и прочих вожделенных вещей? Это с чего вдруг общество кинется обеспечивать отвергнутых? Вовсе нет. Но, как и при разрешении рынка, появится возможность у людей решить проблемы, минуя государство. И можно быть уверенным, что люди эти проблемы решат.

Может возникнуть ещё вопрос: произойдёт, мол, расслоение осуждённых: кому-то начнут слать без конца, а кто-то, из неимущих, останется прозябать. А что, сейчас расслоения там нет? Или оно не такое очевидное?

Снятие ограничений на гуманитарную помощь принесёт ещё одно добро, которое уж никак не переоценить: оно выбьет почву у коррупции в ГУИНе – а не надо будет давать взятку ветвистой администрации зоны, чтобы передать что-то своему: закон будет позволять, а не гражданин начальник.

Представляется, что потребуется всего 5-7 лет, чтобы просто снять проблемы питания и содержания заключённых. И тратить на это дополнительные государственные средства не придётся.

Вторая проблема – нравственное угнетение заключённых, много сложнее.

Причин этого угнетения видится две: «звери-охранники» и «неуставные отношения» среди заключённых. Какая из них страшнее или больнее для заключённого сразу и не скажешь.

Существует разграничение на так называемые «красные» зоны и остальные. «Красные», это когда в зоне главенствует администрация и заключённые живут по «понятиям» администрации, а не по воровским «понятиям». Я тут не ошибся: «красные» — это по «понятиям» администрации, а не по закону, так как закона в них нет, в них есть беспредел администрации, т.е. – её «понятия». А вот что касается зон, где живут по «понятиям» воровским, как-то в новейшей российской истории наблюдать их не пришлось. Мало того, не пришлось наблюдать и сами эти «понятия»: среди преступников нет никакого кодекса чести, это всё мифы. Там есть авторитеты, к которым обращаются, чтобы «разрулить» ситуацию, но чтобы те судили по каким-то правилам, в их сообществе принятым -?? Были бы правила у них – не было бы этой не прекращающейся пальбы среди «жуликов».

Поэтому в зоне споры между заключёнными решаются вовсе не по соотнесению их поступков их же каким-то правилам, а по простому праву силы. Силы, которая держится на страхе перед зоной основной массы заключённых. В каждом отряде есть небольшая кучка з/к, которой все боятся, она и казнит и милует. Причём не сама, а руками разных «шестёрок», которые и терроризируют всех прочих. Эта кучка назначает оброки, «опускает», создаёт ограничения и т.д. всем остальным. Практически всегда и все они, называемые «смотрящими», состоят на службе у оперативников зон, т.е., если бы на самом деле существовали воровские «понятия», все бы они не только не верховодили бы в зонах, но и, более того, были бы в них самыми что ни на есть изгоями, поскольку сотрудничество с администрацией – это самое главное «западло» в зоне. А тут ведь нет: именно сексоты в зонах и являются «авторитетами». Достаточно часто об этом знают все остальные, но ничего, принимают и это, ибо – боятся. Именно через этих «смотрящих» и действует администрация, если хочет прижать кого-либо из подопечных.

Так как же противостоять этому человеку, который не желает терять своего достоинства в зоне? Вернее, чем же мы, вольные, можем ему помочь? Что мы в состоянии сделать, чтобы сдвинуть эту ситуацию в сторону добра?

Перевоспитать взрослого человека – задача утопическая: это что же должно произойти в его сознании, чтобы он вдруг ощутил потребность начать менять свой взгляд на мир и людей?

Тем не менее, и здесь видится просвет.

Что касается сознания «контингента», то для его «перековки» необходимо также снять все ограничения, установленные в настоящий момент существующей нормативной базой: ограничения на посещение библиотеки и на количество книг, которые можно иметь при себе, ограничения на просмотр телепередач, запрет на пользование Интернетом и компьютером и многое другое. Все эти запреты и ограничения вызваны единственно ментальностью государства (если так можно сказать): мстить, унижать, издеваться – это смысл наказания.

Не факт, что с отменой всего того, о чём только что было сказано, все заключённые ринутся к книгам и духовному в них – отнюдь. Но климат в зонах изменится практически сразу.

Далее: необходимо распустить все самодеятельные организации осуждённых, которые имеются в настоящий момент в колониях, одновременно с этим аннулировав соцсоревнование между ГУИНами и внутри ГУИНов по всем абсолютно показателям: соцсоревнования не должно существовать ни в каком виде, ни на одном уровне. Уровень работы учреждения оценивать по числу условно-освободившихся (при этом исключить представление к условному освобождению администрацией учреждения – только по заявлению непосредственно осуждённого, без предоставления мнения администрации и характеристики от неё) и числу вновь осуждённых после освобождения из данного учреждения. Никакие плановые показатели учреждению не устанавливать вообще.

Что касается обоих контингентов (сидящего и охраняющего), то прямо сейчас необходимо как можно шире проводить с ним обучающе-просветительские семинары по вопросам общечеловеческих ценностей и права. Причём семинары эти проводить исключительно силами преподавателей со стороны, безусловно не принадлежащими этой системе. Вообще хорошо бы было создать этакое общество попечителей пенитенциарных учреждений из числа неангажированных и лучше малоизвестных деятелей искусства, писателей, журналистов, библиотекарей…, которые бы читали лекции как персоналу учреждений, так и заключённым. И чтобы государство не принимало бы никакого участия в деятельности этого общества за исключением единственного – обеспечивало бы беспрепятственный доступ лекторов в учреждения. Наш десятилетний опыт подобной работы показывает, что такая деятельность крайне востребована в тюрьме и востребована всеми её постояльцами. Мало того, что она востребована, она весьма эффективна. И она, опять же, не требует больших затрат – ни материальных, ни организационных, т.е., возможна прямо сейчас и прямо здесь.

Однако, как показывает вся история человечества, именно простое сложнее всего воспринимается обществом, а в России наибольший шок не только у правителей, но и у «простых людей» вызывают предложения снять тот или иной запрет – за его ненужностью или просто абсурдностью. Люди просто «становятся на дыбы», когда им говоришь о бессмысленности паспорта, института прописки или ядерного оружия – почему-то им кажется, что отмени это – рухнет мир. Пенитенциарная система в этом тоже не исключение (вообще правоохранительная система). Скажи, что режимы отбывания наказания – абсурд – возмутятся практически все. В то же время у женщин-осуждённых нет градации по режимам. И ничего – мир не рухнул.

Когда говоришь о том, что нужно снять для заключённых все ограничения на доступ им к питанию, одежде, культуре, просвещению и обучению, то реакция любого слушающего — исключительно недоумение, но когда рассекретили в одночасье закрытые «ядерные» города страна, опять же, не перевернулась.

Люди в России (да и везде) такие, какие есть. И ничего нового или необычного для организации своего существования сообщество человеческое давно уже не придумывало, т.к. придумало давно: надо договариваться тем, кто есть. И двигаться вперёд можно только через просвещение. Потому: учиться, учиться и ещё раз – учиться. Учить охранников, какими бы они не были; учить заключённых, сколь отторжения они бы ни вызывали; учить законодателей, которых мы сами же и избрали.

Николай Щур

19 мая 2007 г.

Читайте еще